kuzulka (kuzulka) wrote,
kuzulka
kuzulka

Categories:

Цыганочка с выходом, или история про Алку, в некоторой степени правдивая. Happy end.

Как-то в середине зимы, когда вся семья собралась за ужином, Григорий посмотрел на Алку, безразлично жевавшую, уткнувшись в учебник (кстати, Алкино чтение за столом не приветствовалось, но прощалось, как и все остальное, выпадающее за рамки понимания членов семьи) и сказал в воздух, как он обычно делал: "Замуж тебе надо..." Алка посмотрела на отца и спокойно ответила, что замуж она больше не пойдет. Тот слегка удивился, поскольку в доме ему никто не перечил, даже старшие сыновья никогда не обсуждали отцовских решений, посмотрел на дочь своим обычным довольно тяжелым и неприятным взглядом и спросил, как та собирается жить дальше. Алка отложила учебник и, глядя отцу в глаза, сообщила, что планирует следующим летом поступать в медицинский институт. Если поступит - будет учиться и работать на полставки в своей больнице, а Кольку отдаст в ясли на пятидневку. Если не поступит - будет работать и готовиться поступать опять. Мачеха с бабкой открыли было рты, но Григорий только взгялнул на них, и они замолчали, не начав своей традиционной песни. Старшие братья рассматривали Алку с интересом, как невиданного зверя. Даже маленький Ванька у мачехи на коленях перестал жевать и выпучил глазенки. Григорий же вдруг, совершенно неожиданно для Алки и всех остальный, разразился чуть не речью: "Поступай. Если поступишь, то работать не думай, прокормим тебя и малого. На врача учиться - дело серьезное, не мечись. Кольку на пятидневку не отдавай - две бабы в доме, одного обихаживаю, и двух смогут. Не поступишь - отдам замуж!" Алка потупилась и ответила: "Спасибо, папа. Я поступлю." И, забегая вперед, скажу, чтобы не томить публику, что поступила.

Надо сказать, что живя в отцовском доме практически на всем готовом, Алка все свои деньги - и зарплату,  пока работала, и декретные, и Колькину пенсию - отдавала отцу, а уж тот планировал семейный бюджет и выдавал из общего кошелька денег на покупки. Не сказать, что Григорий был прижимист, но лишней копейки не двал. Поэтому Колька, например, донашивал одежку после своих дядек, но если Алка говорила отцу, что ей надо для нее или для ребенка что-то новое - отказа не было. Коляска, например, у Кольки была куда как моднее, чем у Алины - немецкая, темно-синяя, легкая, в плетенке. Хотя сама Алка одета была небогато, из общей массы тогдашнего населения она своим видом ничуть не выделялась.

Познакомились мы с Алкой как раз тем летом, когда она из последних сил готовилась к вступительным экзаменам - они начинались в июле, а я встретила Алку в середине июня. К тому времени та уже ни есть, ни спать не могла, учебников из рук не выпускала и проводила за книжками и тетрадками все свое совбодное время. А в тот день старший брат Митька объявил, что вечером привезет девушку знакомиться. И родители ее приедут. В доме начался страшный переполох, мачеха с бабкой носились, как нашпаренные, убирали, мыли, готовили, потому что Григорий, вместо того, чтобы отругать сына за нарушение традиций - по правилам, о смотринах договаривается отец жениха и происходят они дома у невесты - велел не осрамиться и ушел в совхоз по делам. Алка, поняв, что посидеть с книжкой ей не дадут, а еще, чего доброго, и к хозяйству пристроят, упаковала Кольку в коляску, сунула туда же пару учебников и пошла в садоводство - в надежде, что найдет где-нибудь тихое местечко, и дома при этом глаза мозолить не будет.

А я с утра, получив очередную клизму от свекрови - на этот раз из-за рожков: я их не помыла и оставила на плите, а свекр плиту протопил, так что остатки молочной смеси присохли к рожкам намертво и отмываться не хотели ни за что. У меня-то рожков была целая коробка, но свекрови мое расточительство было не по нраву, так что она долго вправляла мне мозг, попутно заливая испорченные рожки водой с какими-то бумажками - якобы, для облегчения мытья. Так вот я, получив от свекрови клизму, тоже быстро засунула четырехмесячную Алину в коляску и понеслась в садоводство к бабушке - там-то мне никто мозг не вправлял, максимум - за водой посылали. И уже почти добежав до бабушкиной дачи, сообразила, что ни сменного подгузника, ни водички, ни бутылочки со смесью я с собой не взяла, а младенец с минуты на минуту проснется и захочет есть. Младенец, будто читая мои мысли, тут же проснулся и начал извиваться в коляске, всем своим видом демонстрируя недовольство жизнью, а потом еще и огласил округу недовольным ревом. Пришлось поворачивать оглобли, как бы противно это не было. Гордость гордостью, а ребенка морить голодом не будешь. И как раз в момент разворота я нос к носу столкнулась с Алкой. "Что же у тебя дитё так заходится?" - спросила она строго. Я так опешила от ее вороса и тона, которым он был задан, что тут же доложилась о забытой бутылке и сердитой свекрови. "А хочешь, я ее покормлю? - спросила Алка - Ты не бойся, я здоровая, и молока у меня много!" Мы уселись на лавочку за закрытым магазином, Алка деловито достала из своей коляски наглаженную белую тряпочку, намочила ее водой из бутылочки, выташила на свет грудь, обтерла сосок своей тряпицей и приложила Алину к груди. Мой искусственный ребенок, практически не знавший вкуса материнского молока, присосался к Алкиной груди, как пиявочка. Она блаженно чмокала, закатывала глаза от удовольствия, придерживала грудь ручонками - чтобы не отняли, и сосала, пока не уснула. Алка ловко спрятала грудь в лифчик и сарафан, аккуратно уложила Алину в коляску и пообещала мне поделиться со мной подгузником. После этого она покормила проснувшегося Кольку - тому уже было месяцев 10 тогда, - усадила его в коляску и мы пошли гулять по теннистым улочкам садоводства вместе, болтая о своем - о девичьем.

Когда мы дошли до бабушки и уселись у нее пить чай, выяснилось, что бабушка прекрасно знает Алкиного отца. Потому что это только я живу, как птица, не думая о том, что откуда берется, а бабушка покупает дрова - и всегда только у Григория, потому что только он дрова привозит, аккуратно складывает, а потом, если надо присылает сыновей - распилить, нарубить и уложить под навес. Не устаю удивляться, как бабушка, практически никуда не выходя и ни с кем не общаясь особо, умудрялась знать всех и все обо всех. Свое мнение о людях бабушка всегда держала при себе, но про Алку как-то сказала, что та и впрямь очень нетипичная девочка, дай ей Бог...

После этого мы изредка прогуливались вместе - когда Алке удавалось оторваться от учебников. (Она, кстати, регулярно кормила мою дочь, так что, Алина, в тебе кроме гипотетической капли цыганской крови, о которой рассуждает моя тетушка, будучи в хорошем настроении, есть вполне конкретная большая кружка цыганского молока, скормленного тебе щедрой Алкой.) потом Алка велела ругать её, на чем свет стоит - у нее начались экзамены, которые, как я уже сказала, она успешно сдала.

Алка чуть не лопалась от гордости, сообщая отцу, что она поступила, но тот особых эмоций, по своему обыкновению, не выказал, только сказал, что поступить - это что, надо же еще выучиться. Но это Алку не пугало, уж что-что, а учиться она любила. Где-то курса с четвертого она начала подрабатывать в больнице - не столько ради денег, сколько ради практики, хотя деньги тоже никому еще лишними не были. Теперь каждый раз, когда она отдавала отцу зарплату (стипендию и Колькину пенсию она тоже несла в общий котел по-прежнему), он выговаривал ей, что в доме, где три мужика работают, девушка вполне могла бы учиться и не отвлекаться, или вот ребенком заняться к примеру. Алка ему на это отвечала, что чем раньше она начнет работать, тем больше у нее будет опыта к окончанию института. Этот диалог практически дословно повторялся два раза в месяц и постепенно стал своего рода ритуалом с небольшими вариациями.

Училась Алка с упоением, но все-таки медицинский институт - дело серьезное, так что до красного диплома она не дотянула, а вот специализацию, о которой она мечтала - получила, так что интернатуру и ординатуру проходила в своей же больнице, на своем же хирургическом отделении, только уже в новом качестве.

Кстати, с возрастом у нее все-таки изменилось отношение к отцу - не скажу, что она полюбила его сильной дочерней любовью, но по крайней мере о ненависти речи уже не шло. "Ну что поделаешь, если он человек такой - мрачный! - всплескивая ручками, трещала неугомонная Клюква, - Зато не пьет совсем (это у Клюквы был чуть не главный критерий). И вообще, он мог тебя сто раз выгнать, замуж сдать..." "Да-да, - вторила ей я, - ты ж живешь, как принцесса, тарелки за собой не помоешь. Тебе же слова поперек никто не скажет. И о ребенке твоем вон как заботятся!" Кстати, о Кольке действительно заботились изо всех сил. Когда Алка отдала его в развивающий детский сад, Григорий только пожал плечами, но когда пятилетний внук начал читать по вечерам книжки вслух - семилетний Ванька, который только пошел в школу, еще читать не умел и только с восторгом слушал маленького племянника -  Григорий сказал, что из парня будет толк. Изредка Григорий по-прежнему заводил речь о том, что Алке надо бы все-таки замуж выйти, но та уже только отмахивалась, уже даже не вступая в дискуссию.

При всем этом, Алка была красавицей - и мужики все время вокруг нее какие-то вертелись, но она была строга до крайности, даже цветочков и конфеток не брала, "чтобы не обязываться", даже в кино, если и ходила - то с Клюквой. А потом внезапно сообщила, что выходит замуж - вопрос решеный, заявление подано, регистрация в следующий вторник. Григорий от изумления даже вилку уронил - мало того, что один сын женился без сватовства, а второй вообще втихаря встречался в разведенной (можно подумать, в деревне что-то утаишь), а тут дочь заявлет, что выходит замуж через неделю, а жениха еще никто в глаза не видывал. Бабка с мачехой заголосили, как подорванные - на старый мотив "видано ли дело", но Алка сказала, что ничего менять не собирается, и сразу после регистрации переедет к мужу, и свадьбы - в плане торжеств и народных гуляний - никакой не будет. Григорий выждал, когда бабы напричитаюстя и тихо сказал: "Не по-людски как-то, дочка. Мы ж не враги тебе, что ты живешь с нами, как в окопе? Понимаю, что не надо тебе ни моего одобрения, ни благословения, но хоть привези будущего зятя познакомиться, что ж ты нас совсем в навоз мешаешь?" Алка усовестилась и согласилась. Женихом оказался ее бывший однокурсник, литовец - здоровенный белобрысый мужик, тоже хирург, как и Алка. Нас с Клюквой тоже позвали в гости - для разбавления компании. Когда мы посередь застолья вышли во двор покурить, Клюква впечатала свой железный локоть в мои ребра и спросила "со смыслом": "Ты заметила?" А как тут было не заметить? При полнейшем внешнем несходстве, Алкин будущий муж смотрел из-под белобрысых бровей ровно так же сурово, как Григорий из-под своих черных с проседью, точно так же медленно и обстоятельно ел, разговаривал короткими фразами без единого лишнего слова и совершенно не улыбался. Весь вечер они с будущим тестем о чем-то негромко беседовали, совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг застолье.

Выкатившиеся вслед за нами покурить Алкины братья сказали, что "дельный мужик, хоть и не нашей породы". Клюква тут же завела на тему "далась вам ваша порода", а я под шумок чмокнула Алку и отвалила домой, пожелав ей счастья.

Алка сделала все по своему - они с Витей тихо зарегистрировались в ЗАГСе (чуть не в обеденный перерыв) и она переехала к нему в малосемейку.  Дело шло к развалу Союза, и они сперва хотели было уехать в Литву, к Витиным родителям, но потом передумали - наизвестно, как там с работой, с гражданством для Алки и Кольки (кстати, Кольку Витя официально усыновил). Да и вообще, время было такое, что трогаться с места, даже с не слишком насиженного, было страшновато. Через год Алка родила девочку. Григорий приехал посмотреть на внучку, долго удивлялся, какая она малюсенькая и белобрысенькая - даже сказал, что таких светлых младенцев отродясь не видал. И уже совсем собираясь уезжать, в дверях сунул Алке пачку денег - вот, сказал он - всю жизнь копил на внуков, на Кольку не дал, потому что ты со мной осталась, а на Лизочку возьми. И быстро ушел.

Денег Алке с Витей хватило на покупку небольшого и не очень нового дома на окраине городка, в котором была их больница.

Честно сказать, я не представляю себе, как два хирурга уживаются в одной семье. Но пару лет назад мне встретилась Клюква и на вопрос об Алке ответила, что "Дай Бог каждому!" - и в семье все благополучно, Колька из армии вернулся, а дочка - школьница, и на работе хорошо, и муж здоров. Правда, Григорий сильно сдал в последнее время - но ведь это не удивительно, родители, к сожалению, не молодеют. Но зато под присмотром двух врачей - Алка с Витей и детьми регулярно наведываются в родительское гнездо. Последняя новость меня порадовала - все-таки Алкино отношение к родне всегда меня настораживало. Я бы не смогла жить в вечной оппозиции к семье, какая бы та семья не была. Впрочем, у меня и характер не Алкин, да и семья совсем другая...

А я пойду по хозяйству шуршать - истории, конечно, дело хорошее, но и есть иногда надо.
Tags: Чужая история
Subscribe

  • Связала Кузюлька кривульку...

    Вы же понимаете: если я чего решил, то выпью обязательно (с). Для большого проекта из дундаги (это такая латвийская шерсть немыслимой красоты, ее у…

  • Используем лето на полную катушку!

    Вы как хотите, а я на неделю, пока у нас хорошая погода, включаю режим здоровго эгоизма. Пользы пока от меня не ждите, я её всю приношу сейчас…

  • У меня лето!

    Синоптики расщедрились, а Святой Патрик ненадолго отвлекся, и нам на неделю включили лето. Я на радостях тут же открыла купальный сезон - в пятницу…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 122 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Связала Кузюлька кривульку...

    Вы же понимаете: если я чего решил, то выпью обязательно (с). Для большого проекта из дундаги (это такая латвийская шерсть немыслимой красоты, ее у…

  • Используем лето на полную катушку!

    Вы как хотите, а я на неделю, пока у нас хорошая погода, включаю режим здоровго эгоизма. Пользы пока от меня не ждите, я её всю приношу сейчас…

  • У меня лето!

    Синоптики расщедрились, а Святой Патрик ненадолго отвлекся, и нам на неделю включили лето. Я на радостях тут же открыла купальный сезон - в пятницу…