kuzulka (kuzulka) wrote,
kuzulka
kuzulka

Categories:

Египет, часть 5, продолжение

31.10.06, вторник.

 

Встали мы утром, оделись, собрали свои шляпки, фотоаппарат и воду, и отправились завтракать. Официант долго выяснял, сколько человек в нашей группе, пока мы не догодались сказать, что два. Он усадил нас за столик в курящей половине ресторана, налил нам кофе (в этот раз хорошего), а остального мы себе натащили сами.

В 7.30 вышли в холл, тут же были встречены юношей из турфирмы и усажены в микроавтобус. Нам представили нашего нового гида, а звали его... нет, не склероз, звали его Хасан. Мы поехали по набережной в сторону Кармакского храма, вдруг свернули на какую-то улицу и оказались в толпе автобусов, микроавтобусов и туристов. А накануне я совершила ошибку, а именно – упустила бразды правления. До этого я, если чего-то не понимала из диалога Стаса с Джоном, обязательно переспрашивала, а тут они говорили об экскурсии и я как-то рассслабилась. То есть оказалось, что я представления не имею, куда мы едем и как надолго. А Хасан с водителем уже куда-то смылись, Джон вроде как дремлет, а Стаса тоже след простыл. Я вышла из автобуса и поняла, что если я отойду далеко, то шансы найти свой автобус приравниваются к нулю, поскольку автобусов очень много и существенных различий между ними нет, кроме номеров, записанных тарабарскими цифрами. Поэтому я пошла вокруг автобуса, как спелеолог – придерживаясь правой рукой за стенку. Тут нашлось дорогое существо – пользуясь паузой, он списывал цифры и перевод к ним с тех машин, у которых арабские регистрационные знаки были продублированы по-английски.

Вообще, я не понимаю, почему простые и понятные русские цифры, которыми пользуемся мы и весь цивилизованный мир, называются арабскими. Арабские цифры совсем другие, запомнить их трудно, а понять, что они изображают, невозможно. Эти люди пишут справа налево, и числа тоже. Мои попытки понять это успехом не увенчались, я решила не забивать себе голову всякой ерундой – все равно я скоро вернусь в цивилизованный мир и буду опять пользоваться человеческими цифрами. Только мне очень интересно – а калькуляторы с арабскими цифрами бывают? В смысле – с их арабскими.

Тут подошли гид с водителем – они себе чайку купили в кафешке. Мне тоже ужасно захотелось чая, но я подумала, что ничего не знаю о воде, из которой он сварен и о том, как давно последний раз мыли чашку (по виду – никогда), так что я взяла себя в руки и купила бутылочку фанты. А вся кавалькада, к которой мы примкнули, тем временем стоит, новые автобусы подъезжают в большом количестве, полицейские вокруг вьются, туристы бродят, мальчики бегают с тележками – продают всякое. Смысл непонятен, но толписто, шумно и что-то явно готовится. Я порылась в голове и сформулировала вопрос, что собственно, происходит, а тут Джон проснулся и с этим же вопросом вылез наружу. То есть получилось, что мы свой вопрос произнесли в унисон, после чего все долго веселились и о том, что кто-то о чем-то спрашивал, забыли. Тут полицейский что-то рявкнул, типа «По машинам», народ стал набиваться в свои таратайки, мы тоже набились и уселись с выражением лица хороших школьников. Хасан (он сидел рядом с водителем) повернулся к нам в полоборота и начал что-то вещать. Что-то – потому что я, к своему ужасу, поняла, что не понимаю ни одного слова, хотя общее их звучание кажется мне смутно знакомым. Расстроилась я ужасно – до этого у меня проблем не было и всех гидов я понимала. Ладно, думаю, потом спрошу у Стаса или Джона, о чем спич – в общих чертах. Смотрю на Стаса, а у него вид тоже какой-то подозрительно задумчивый. А лица Джона мне не было видно, так как он сидел передо мной. И тут Джон спас меня и нас всех. Он спросил нашего гида, на каком языке тот с нами разговаривает. Я от такой наглости аж опешила, но оказалось, что Джон тоже не понимает. Хасан страшно устыдился и признался, что он редко сопровождает англоязычные группы, потому что у него основной язык – французский, на котором он может стрекотать со скоростью станкового пулемета, поскольку учил его всю жизнь и даже стажировался во Франции. А с английским у него все не так хорошо, как ему (и нам) хотелось бы. Тогда Джон ему предложил просто говорить медленно, а мы его всячески поддержали. Надо сказать, что когда этот человек стал говорить медленно, задумываясь о том, что именно он говорит, тщательно произнося каждое слово, у меня наступило блаженство. И тут оказалось, что мы вписались в страшную авантюру, потому что мы едем смотреть храмы Дендара и Абидос (первый расположен в 50 километрах от Люксора, второй – в 85) и займет это мероприятие весь день. Причем сначала мы едем в Абидос, а потом, на обратном пути, в Дендару, и едем не просто так, а с конвоем.

Про конвой надо рассказать отдельно. В Египте туристов на большие расстояния возят кучно – собирают все автобусы, идущие в одном направлении, и сопровождают до места назначения. Каждый день из Люксора отправляется два или три конвоя в каждом направлении (Хургада, Каир и пр.) - утренний, дневной и ночной. Наш конвой был довольно большим, потому что на полпути он должен был разделиться на два – часть поедет на экскурсию, а часть – в Хургаду. Во главе конвоя идет полицейская машина с автоматчиками, еще одна замыкает колонну, а две или три патрулируют по бокам. На время прохождения конвоя перекрываются все перпендикулярные улицы и дороги, это делает локальная полиция (с виду – просто моджахеды – в платьях и тюрбанах, с карабинами и рациями – незабываемое зрелище). Местный народ привык и не ропщет, стараются проехать по своим делам до или после конвоя, а уж если попали, то терпеливо ждут, никто не возмущается. Началось это, как и остальные меры безопасности, после большого нападения на туристов у храма Хатчепсут в Люксоре в середине девяностых. Сколько народу там погибло – никто не говорит, но после этого случая все туристические объекты окружены мощными и хорошо вооруженными полицейскими отрядами. Хотя Стас, с присущим ему цинизмом, сказал, что если засесть на минарете с гранатометом, то никакая полиция не спасет. Видимо, пока никто не додумался, или на минареты в сельской местности людей с гранатометами просто так не пускают.

По пути у нас была возможность посмотреть на жизнь простого народа – из окна автобуса, разумеется, поскольку нас никто не выпускал, да и нигде мы не останавливались. Прохождение конвоя расписано по минутам, если какая-то машина отставала или начинала тормозить, полицейские рявкали на водилу в матюгальник. Нам встретился конвой из Хургады – я насчитала 72 автобуса и около ста микроавтобусов. Причем машины не сказать, что набиты битком. Как правило, в автобусах занято не больше трети мест, а в микроавтобусах едут сибариты, вроде нас – по два, по три человека, не больше.

Жизнь египетского крестьянства легкой не назовешь – одного взгляда на то, как они ковыряются в теплой грязи на своих свежеполитых огородах достаточно, чтобы понять, какой это тяжелый труд. Никакой особой механизации нет, только дизельные помпы, качающие воду из каналов на огороды, да и то не у всех. В одном месте видели колесо с осликом – он ходит по кругу, система приводов соединяет его упряжь с колесом, колесо лопастями черпает воду и гонит ее в канавку, из которой она уже растекается по огороду при помощи мужичка, разгоняющего ее чем-то вроде нашей совковой лопаты. И дома их выглядят совсем бедно. Построены они, в основном, из кирпича-сырца (нарезают из грязи кирпичики, сушат их на солнце, потом складывают домики и обмазывают той же грязью снаружи для большей прочности. При таком строительстве просто счастье, что у них дождя не бывает. Но даже в самом бедном домике обязательно вывешены на проветривание какие-то нарядные покрывала или занавески. Женщин днем на улице не видно, только в населенных пунктах. В одном месте я заметила тетку с детями в огороде, впросила Хасана – он сказал, что если женщина работает в поле, то она, видимо, вдова, и у покойного мужа не было родственников. Потому что после смерти мужчины его семья должна взять на себя заботу о вдове и детях, это мусульманский закон и он строго соблюдается.

Дети в поле тоже работают, но это мальчики. Девочек мы видели только в нескольких поселках – они были в школьной форме и шли из школы. Хасан сказал, что в больших городах обучение может быть совместное, хотя это и не практикуется повсеместно. Чаще всего школа общая, но по классам дети разделены по половому признаку. А в маленьких поселках чаще всего отельные школы для мальчиков и девочек, да еще и расположены подальше друг от друга. Обучение в школе бесплатное и обязательное. То есть если родители не пускают девочку в школу, то могут заработать неприятности – от штрафа до непродолжительного тюремного заключения для отца. А может вообще быть назначена опека – кто-нибудь из признанных местных авторитетов. Но такая проблема даже в глубинке возникает редко, про образование все уже все поняли и стараются урвать от государства все, что только можно. Кроме того, в каждом мало-мальски приличном населенном пункте есть факультеты университетов, на которых молодежь может продолжить образование. Там какая-то сложная система грантов и стипендий, но сводится все к тому, что толковый ребенок из бедной семьи может поучиться бесплатно. Опять же, у них очень распространена помощь бедным семьям по территориальному признаку – это не государственная, а добровольная помощь, когда более состоятельные соседи помогают какой-нибудь бедной семье, живущей рядом с ними. От государства, как я поняла Хасана, вообще ждать нечего, никто и не ждет.

Здравоохранение бесплатное, но уровень его такой, что лучше бы его вовсе не было, а кроме того, даже если ты и лечишься бесплатно, все равно приходится все время платить – за лекарства, за уход, за операцию. Но об этом я могу даже не распространяться, это все знают не хуже меня, что у нас дело обстоит ровно также.

По пути мы проезжали город Qena – именно так его название было написано на указателе. Город очень странный, правда, мы проехали только по центральной улице, так что ничего, кроме нее, не видели. Странность заключается втом, что от въезда в город (через КПП с вооруженными полицейскими на нем) до выезда из города (тоже через КПП с полицией) по середине центральной улицы тянется газон – типичная разделительная полоса. Это неплохой, ухоженный газон, на нем время от времени встречаются кусты, пальмы, какие-то деревца. И через каждые несколько метров стоит портрет Хосни Мубарека в молодости. Мы как раз накануне видели его по телевизору, он был с визитом у Путина, так вот теперь он уже значительно старше. А на тех портретах ему от тридцати пяти до сорока пяти. По этому поводу Хасан грустно пошутил относительно египетской демократии и принципов престолонаследия. Он сказад, что Египет достиг больших демократических свобод – президент предоставил народу право выбора наследника престола из имеющихся у него двух сыновей. После этого джентельмены дружно втянулись в политическую дискуссию, а я, поскольку этого не люблю, сосредоточилась на окрестностях.

Тем временем мы приехали в Абидос. Автоматчики, приехавшие с нами, оцепили парковку – чувствуешь себя как-то неуютно. Хасан купил нам билеты и мы пошли в храм.

Надо заметить, что Абидос – одно из имен бога Амона, он же Ра. Этот храм был культовым местом – каждый уважающий себя египтянин мечтал совершить паломничество в Абидос, а если повезет, то и быть похороненным в пределах ограды храмового комплекса. Территория комплекса огромна, там постоянно проходят археологические изыскания, по результатам которых представлены все периоды древнейшей истории Египта. Первые упоминания об это месте относятся к додинастическому периоду. Одно время даже считалось, что там похоронен Озирис. Естественно, что все нам посмотреть не удалось, наше внимание было сосредоточено на храме Озириса.

Храм большой, сохранился средне, поскольку, как и большинство древнейших построек, был занесен песком, но не выше крыши, поэтому частично использовался народом для жизни, им попользовались ранние христиане и ранние мусульмане. Соответственно, и те, и другие портили его, как могли – первые считали кощунствои изображения людей с головами животных, а вторые – изображения людей вообще. Поэтому в верхней часте стен храма изображения сильно пострадали, а то, что было под толстым слоем песка, вполне сохранилось. Планировка храма типичная – открытый двор, закрытый двор, самый закрытый двор, святилище. Опять же, святилище устроено по принципу термоса, поскольку окружено коридором и выходящими в него комнатами, а крыша над святилищем двойная. Самое интересное, на мой взгляд, в этом храаме то, что на его задворках (которые на самом деле являются самой главной частью) есть огромный искусственный бассейн с колоннами и арками. Но и это не главное. Этот бассейн был связан с Нилом системой труб. Это теперь Нил отъехал оттуда на 8-9 километров, раньше он был неподалеку. Трубы огромного диаметра, человек может пройти в полный рост, но мы не стали туда спускаться, поскольку полицейский, сидевший над бассейном, дал понять, что не стоит этого делать. Да мы и сами это поняли – спуститься можно методом спрыга, а вот как потом вылезать... Поэтому рассматривали снаружи. Трубы изнутри, насколько можно увидеть, покрыты рисунками. Я не свосем поняла, были эти трубы только для подачи воды, или по ним можно было выйти в Нил на лодке (размер вполне позволяет, и высота, и ширина).

Храм окружен огромными кирпичными стенами (очень толстыми и довольно высокими). Вокруг – города мертвых, кладбища. Раскопки начались в первой половине прошлого века, но продолжаться, судя по всему, будут вечно. Там можно бродить несколько дней, но за нами следили, чтобы мы не отбивались от основной массы, а в какой-то момент полицейские стали поторапливать народ на выход – конвой скоро поедет, а вы еще кофию не пили. Кофию мы пить не стали, а вот в туалет зашли.

Этот абзац будет полностью посвящен туалету для туристов около храма Озириса в Абидосе. Туалет мне запомнился – это было небольшое сооружение, наполовину заглубленное в землю и отделенное стеной – чтобы не бросалось в глаза. Домик «М» и «Ж» был один – с общей стенкой, но дорожки к нему вели разные, и входы тоже были разделены стенкой. Около входа в «Ж» стоял пожилой араб, требующий, на мой взгляд, санобработки и дезинфекции по холерному разряду. Он держал в руках (видели бы вы эти руки) рулон туалетной бумаги и отрывал теткам кусочки – по паунду за кусочек. И всякие немецкие, английские и итальянские дамы охотно это безобразие покупали. А у меня в кармане лежала большая пачка бумажных носовых платков – куда ж без них, у меня же аллергия на Египет – то чих проберет, то насморк, то слеза скупая упадет. Так что первое препятствие я обошла с честью. За ручку двери браться не хотелось, даже если бы у меня были толстые резиновые перчатки. И не пришлось – мне навстречу выходили дамы и любезно придержали дверь. Дверей в кабинки просто не было, так что и риска никакого. Дамы в очереди стыдливо отворачивались от счастливиц, достигших горшка. Слив не работал, то есть работал автоматически – вода текла все время, так что соприкосновения с этой ручкой тоже удалось избежать. Кран был открыт, так что я ловко помыла ручонки – мыла, как ни странно, было аж три куска на одну раковину, а подоспевшая вслед за мной итальянка жестами попросила кран не закрывать (хотя я и так не собиралась этого делать). Возникла проблема, как выйти из туалета с чистыми руками, если дверь открывается на себя. Но и тут свезло – мне навстречу ввалилась очередная группа страждущих, они-то меня и выпустили. Выйдя на дорожку, я встретила Стаса и Джона с очень задумчивыми лицами, особенно у второго. Спросив, в чем суть проблемы, узнала, что в мужской половине туалета нет ручки на кране и руки им помыть не удалось. Ха! У нас с собой было – я порылась в рюкзаке и выдала джентельменам по спиртовой гигиенической салфетке, которых у меня к тому времени образовался большой запас. Я брала их везде, где предлагали, с мыслью, что они могут мне пригодиться. Какя я умная, сама удивляюсь.

После осмотра храма мы еще некоторое время посидели в тени под навесом, пока все туристы не подтянулись, нас пересчиталди по головам – приблизительно – и распихали по транспорту. На выезде с парковки у каждого водителя и гида строго спрашивали, на месте ли их туристы.

По пути обратно мы опять проезжали Кену – очень она отличается от всех виденных мной до этого египетских городов. Этот город подозрительно чистый, машин мало, людей еще меньше. Дома все выкрашены в нарядные цвета – розовый, голубой, лимонный. Как-то такое благолепие навело меня на размышления о его показной сущности, но Хасан от комментариев воздержался, сказал только, что мы едем через новый город, а старый находится в стороне от автомагистрали. Кстати, дороги в Египте действительно хорошие – широкие, с ровным покрытием, разметкой и развязками. Не то, что в Ирландии.

Храм в Денадаре я полюбила всей душой, несмотря на то, что меня укачало в машине и вообще жить не хотелось. Он посвящен супруге Хороса – богине любви, красоты и радости Хатор, которая изображалась в виде коровы с большими рогами или в виде женщины с коровьей головой, или в виде женщины с коровьими ушами. Храм окружен руинами стены из местного кирпича-сырца, то есть в каком это все состоянии – примерно понятно. Удивительно, что хоть что-то сохранилось. Боковые ворота – каменные, так что сохранились намного лучше. Центральные ворота сравнительно небольшие, не подавляет. Сохранилось священное озеро, в котором омывались жрецы и фараоны перед богослужением – это небольшой квадратный бассейн, выложенный камнем. Воды в нем нет, зато красиво растут пальмы.

В первом открытом дворе я сфотографировалась со смешным барельефом, изображающим толстого маленького уродца – это изображение древнеегипетского бога, аналогичного нашему Пану. Мне ужасно понравились его толстые румяные щечки. За мной потянулись все туристы – мы уже шли обратно, а желающие все еще фотографировались в уродцем, прижимаясь е нему по-всякому.

Колонны при входе в храм и в первом дворе украшены лицами Хатор, обращенными во все стороны света (по четыре лица на каждой колонне), которые были частично попорчены христианами, но не все, к счастью. Вообще, храм очень хорошо сохранился, считается, что лучше всех остальных египетских храмов. Подробности все желающие могут почитать в Интернете, тем более, что я потеряла полблокнота и все равно ничего не помню. Но: в этом храме есть две абсолютно потрясающие вещи. Первое – это календарь со знаками зодиака, изображенный на потолке одного из помещений капеллы Озириса на втором этаже. Конечно, в храме не оригинал, а копия – оригинал в Каирском музее. Изображение большое, около трех метров в диаметре, не представляю, как они его перевезли, не разрушив. Это первое в мире изображение зодиака, только вот относится оно к древнеегипетскому или уже древнеримскому периоду, я не поняла, и в литературе про это ничего найти не удалось.

Русскоязычная часть Интернета меня вообще взбесила – все описания поездок в Египет состоят из междометий и не несут на себе никакой информативной нагрузки.Разве что туристические сайты, но у тех только описание отелей (не всегда соответствующее действительности, как оказалось). Пришлось пользоваться англоязычными сайтами для повышения своего интеллектуального уровня, но за державу в очередной раз стало обидно. Почему рядовой английский турист может написать связный рассказ об объекте простыми словами, украсить это все фотками и разложить на сайте, а русский турист, мало того, что ничего путного не напишет, так еще фотки – только пляжные. Между прочим, чем занятся на пляже, большинство народа и так знает, без инструкций.

Кстати, в этом храме нас выпустили на крышу, на то место, с которого жрецы обращались к народу. Жалко, времени было мало, но мы успели слазать везде. Поднялись наверх по одной лестнице и спустились по другой (Вот интересно: у лестницы, по которой поднимаются, ступеньки стерты почти до основания, а у лестницы, по которой спускаются, они почти целы. Почему бы это?).

А еще в этом храме оказалось роскошное подземелье. Это единственное в своем роде подземное хранилище. Дендара была расположена на пересечении разных караванных путей, так что при любых военных действиях подвергалась нападению и разграблению. Жрецам это надоело и они прорыли в дальнем углу храма небольшую норку под землю. Норка была замаскирована плитой, найти ее было практически невозможно. Как только жрецам кажалось, что на храм могут напасть, они хватали все мало-мальски ценное (а ценного у них, судя по рассказам нашего гида, было немало) и тащили в хранилище. Как они потом объясняли захватчикам, что у них ничего нет, я не знаю. Когда ситуация стабилизировалась, они доставали свою утварь обратно и пользовались ей до следующего нападения. Кроме того, по мере прибавления драгоценностей, хранилище увеличивали.

Мы туда спустились, хотя это и требовало некоторых усилий. Сначала несколько современных ступенек – гид объяснил, что историческая лестница стерлась до основания, а поскольку камень за долгие века хождения взад-вперед отполировали до блеска, то спускаться стало просто опасно, а подниматься – невозможно, тогда сделали деревянную лестницу. Потом надо подлезть под вертикально стоящую каменную плиту. Сверху эта щель выглядит так, что у меня возникли серьезные сомнения в том, что я смогу в нее пролезть. Оказалось, что при некоторой ловкости и сноровке, можно. Поскольку поцелуй Хеопса у меня на спине еще не зажил и при каждом резком движении напоминал о себе, я была осторожна, как парализованная каракатица. После щели – лесница, метра три-четыре в глубину, причем относительно щели она развернута на 90 градусов, поэтому, вылезая на первую площадку, невозможно увидеть, идет кто-то тебе навстречу или нет. Лестница прорублена прямо в скале, ширина ее такова, что два дистрофика на ней разойдутся, но зацепятся костями. Поэтому вниз народ спускается пачками по трое, а когда внизу скапливается толпа 9-12 человек, араб, караулящий лестницу сверху и помогающий народу влезать-вылезать, перестает пускать желающих до тех пор, пока не выелезут трое из предыдущей партии. Кстати, ступеньки у этой лестницы тоже изрядно стерты – видимо, жрецы часто бегали по ней со своими сокровищами. Спустившись вниз, попадаешь в вытянутую, как кишка, камеру, перпендикулярную лестнице, больше всего она напоминает простой коридор, метров десять в одну сторону и около двадцати в другую. Ширина – не больше метра, высота – около двух. То есть ходить там можно в полный рост. В трех или четырех местах это помещение сужается (как будто там был дверной проем) в этот момент надо помнить и о порожке, и о голове, и о встречном туристе. Небольшое помещение, на самом деле, но если учесть, что оно вырублено в скале, да еще украшено рисунками от пола до потолка, то можно представить себе, какой это был каторжный труд. Кстати, вентилляции там тоже никакой нет, так что долго не пробудешь. А ведь те, кто это строил, работали при свете факелов или масляных светильников, то есть пространство быстро становилось безвоздушным. Я проскакала по этому коридору, все посмотрела и построилась на выход. Но не тут-то было. Сначала наверху толстая тетенька, которую все уговаривали не лезть, застряла в щели. Тетенька была из немецкой группы, вопила истошно, а ее сынок, прыщавый подросток лет пятнадцати, сладострастно переводил с немецкого на английский мамашины вопли. Но ее быстро вытащили, так что шоу не затянулось. Однако в процессе возни с немецкой теткой, араб сбился со счета – входят у него сейчас туристы или выходят. Поэтому пойдя наверх, мы на полпути столкнулись со спускающимися вниз. Разворот на лестнице был проблематичен, мы поползли вниз, как раки. Но внизу оказалось, что уже подошли следующие три человека на выход, и нам некуда слезть. Некоторое время потолкавшись, мы все-таки сползли, пропустили народ сверху (больше всего это перемещение напоминало детскую игру, в которой квадратики с цифрами нужно выстроить в определенном порядке, но есть возможность передвижения одного квадратика на одно деление за один ход), и полезли наверх. Первым лез сын немецкой тетки. Он был худой, как глист, но оказавшись в щелке, не мог отказать себе в удовольствии и повопил о том, как он там славно застрял. Причем вопил по-английски (англоязычной публики было намного больше). Это было действительно очень смешно, я чуть не упала с лестницы, но меня сзади подпирал народ. Потом вылез еще кто-то и наступила моя очередь. Я чуть не приложилась своим поцелуем снова, но пожилая дама, лезшая за мной, помешала мне это сделать, она заорала, что я рано выпрямляюсь, я залегла и поползла дальше.

Должна признаться, что пока я внизу ходила по этому коридорчику – надо же было его внимательно осмотреть – меня то и дело посещали панически-клаустрофобические мысли, но я держала себя в руках изо всех сил. Полагаю, что такие несильные проявления клаустрофобии – на самом деле простой инстинкт самсохранения, организм неуютно чувствует себя в маленьком и душном замкнутом пространстве, да еще с учетом трудностей входа-выхода. В общем, к психиатру пока не пойду, надо для проверки своего здоровья в лифте прокатиться. В Египтер проверить здоровье не удалось, там во всех отелях лифты, как небольшие комнаты, да еще в коврах и зеркалах. В такой красоте не до клаустрофобии. А в Галвее у нас и лифтов-то путных нет. То есть, конечно есть, во всех магазинах, расположенных на нескольких этажах, но этих этажей всегда не больше трех, так что клаустрофобия не успевает развиться.

А Стасу с Джоном так понравилось в подземелье, что Хасан даже хотел отправить араба на поиски, они минут пять орали в дыру, потом попросили кого-то из спускающихся свистнуть наших джентельменов обратно. Кстати, звукоизолировано помещение по первому разряду – Стас сказал, что он не слышал, как им орали сверху, а мы не слышали, как рявкнул турист, созывающий Стаса с Джоном на поверхность (Джон сказал, что рявкнул тот парень хорошо). Мы еще успели обежать вокруг храма и осмотреть стену, окружающую его, а также кинуть взгляд на раскопки, но это мы проделывали уже рысью, поскольку полицейски нечали сгонять народ в сторону автобусов.

Обратную дорогу я продремала, но остальные участники концессии так обессилели, что тоже время от времени впадали в сон. Зато в отель мы со Стасом вернулись свежие и отдохнувшие, приняли душ, переоделись и пошли обедать-ужинать в итальянский ресторан. Я сдуру заказала себе спагетти – очень есть хотелось, завтрак был в семь утра, а ланча не было. Когда мне принесли тазик макарон, я подумала, что буду ночевать тут же, на берегу бассейна, но тут мне на помощи пришли коты. Котов в Египте много, они живут своей жизнью. Мало кто держит кошек в домах, в основном животные бродят по улицам и предоставлены сами себе. Они осторожные, но не дикие. В отеле котов гоняли – скорее для проформы, дескать, идите, волосатые твари, не досаждайте нашему дорогому туристу. Но утром я видела, как из боковой двери итальянского ресторана вышел толстый повар, сказал что-то типа «кыс-кыс» и поставил котам здолровенную плошку каких-то объедков. Причем коты были все на одно лицо – белые в небольших полосатых пятнах. Когда мы ужинали, официанты тоже намекали котам, что те лишние, но без агрессии. В результате кошачья семейка из четырех тварей собралась под моим стулом и ловила опускаемые туда макаронины. Очень помогли, без них я бы со своей порцией не совладала.

После ужина мы еще посидели у бассейна, переварили часть ужина и решили сходить за сувенирами. Но когда мы оказались на базаре, то поняли, что устали страшно, сил разговаривать с торговцами нет. Поэтому мы быстро ретировались в отель и залегли спать.



Tags: Путевые заметки
Subscribe

  • Что это было?

    Вчера с нами забавная история приключилась. По пути домой в самолете я читала старый (самого начала 2000-х) путеводитель по Будапешту, добытый…

  • Деревню Гадюкино чуть не смыло...

    1. Картинка для привлечения внимания. Кстати, сегодняшняя, как и те, что под катом. Снято, как теперь любят говорить девочки, на пудреницу, потому…

  • Кто-кто? Конь в пальто!

    Это для тех, кому цветочки не понравились.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment